В прокат вышли «Три тысячи лет желаний», редкий для наших широт большой голливудский фильм, к тому же снятый Джорджем Миллером («Безумный Макс»), режиссером, которого в России любят и ждут. Но после просмотра остаешься в смешанных чувствах.
Алетейя Бинни –– нарратолог, она изучает мифы разных стран и народов и доказывает, что даже у очень разных преданий в основе общие корни и страхи. Она ищет общее, чтобы доказать: все люди сталкивались с похожими проблемами и вот такой изобретательной чушью на них отвечали, а сейчас эти проблемы решает наука, мифы больше не нужны и всё такое прочее.
Смотреть на это было бы довольно скучно, но Алетейю играет Тильда Суинтон , и этот факт сразу привносит некоторую надежду на интересное развитие событий –– что ж, надежда в определенном смысле оправдывается. Купив в антикварной лавке в Стамбуле сосуд, старый и слегка испорченный, Алетейя пытается на следующее утро почистить его электрической зубной щеткой и случайно открывает. Появляется гигантское облако, заполняет всю комнату, Алетейя думает, что закроет глаза, и все исчезнет, но материализовавшийся (раздутый при помощи cgi до хагридовского масштаба) исчезать не собирается –– ученая выпустила на свободу джинна, мифическое существо, готовое исполнить три желания.
5 августа выходит фильм «Отряд Самоубийц: Миссия навылет». В режиссёрском кресле разместился Джеймс Ганн. О творческом пути Ганна читайте в нашей статье.
Открыть материалПравда, Алетейя –– современный человек в предельном выражении –– ничего не может пожелать. У нее есть дом, нет семьи, но она ей не нужна, она не готова погибнуть за любовь, ей не нужны все знания мира и полцарства тоже не нужно. Западные европейцы живут так хорошо, что джиннам, как кажется, никогда не выбраться из бутылки.
Но нет, выход все же находится –– постмодернизм отнял у человека желания, всё превратилось в шутку, таинство обратилось в прикол, но необходимость историй осталась. Алетейя начинает завороженно слушать истории о нелегкой судьбе джинна –– шутка ли, три заточения в бутылку, притом два из них из-за любви и одно из-за глупости –– и постепенно тонет в них. Она вуайеристка, в том же смысле, что и герои «Окна во двор» и «Фотоувеличения», например. Чужая и давно оконченная жизнь оказывается гораздо интереснее настоящей, вот где страсти, вот где сенсации, вот где всё взаправду.
И вслед за своей рациональной героиней, переходящей от рассудочной насмешливости («Я прекрасно знаю, что вы джин-трикстер и обернете мои желания против меня, к чему же все это?») к надежде на искреннюю любовь, «Три тысячи лет желаний» тоже делают скачок от пост- к метамодернизму, из ХХ века в ХХI. Не желавшая вообще ничего, Алетейя в какой-то момент начинает желать невозможного, и в этом есть, наверное, те искренность и изобретательность, за которые мы любим Джорджа Миллера, который, несмотря на всю эклектичность (у кого еще в фильмографии соседствуют фильм про говорящего поросенка и постапокалиптический эксплотейшн про гаишника-мстителя), всегда остается верен себе.
Конечно, проблематика фильма «Три тысячи лет желаний» не нова, но это не делает его, пожалуй, менее занимательным: Миллер –– выдающийся режиссер, и пересказывает старые истины с упоением, практически детским восторгом и одновременно мудростью (будто это он сам прожил три тысячи лет), так что даже в самые банальные моменты картина остается захватывающим зрелищем. Не изменяет автору и вкус: даже когда действие напоминает до смешения «Великолепный век», чувствуется, что это не столько пошлость, сколько постмодернистский к ней комментарий.
Но одним постмодернистским комментарием в жанровом фильме сыт не будешь, поэтому во второй половине картины «Три тысячи лет желаний» действие перемещается из далекого прошлого в в наше время, чтобы рассказать уже современную историю любви. Здесь и начинаются проблемы.
Дело в том, что Суинтон и Эльба по отдельности –– великие артисты, но разыгрывая «Кейт и Лео» в духе «Сказок 1001 ночи» они проигрывают тем же Хью Джекману и Мег Райан –– между ними не возникает особенной химии, и температура фильма не поднимается выше комнатной. Герои шутят, конечно, периодически и даже ругаются, но выглядит это всё слегка вымученно. Даже их, предположительно, смешной спор о том, ездила царица Савская к Соломону (как написано в Библии), или он к ней (как утверждает джинн), произносится в угнетающей тишине кинозала, хотя шутку и объясняют, и даже подчеркивают.
Миллер вообще всё проговаривает, и в этом есть, конечно, проблема — для жанрового кино здесь слишком многое нужно объяснять, для авторского — слишком многое объясняется. И то, что это Соломон ходил к царице Савской оказывается, в принципе, сенсацией того же уровня, как если бы, например, вскрылось, что это не Винни-Пух ходил к Кролику, а Кролик — к Винни. То есть любопытная информация, безусловно, но, в общем, необязательная.
Так же и «Три тысячи лет желаний» — вроде и хороший фильм; и нравственно правильный; и сарказм в нужный момент сменяется искренностью; и в мысли, что теперь, когда нам нечего пожелать, мы пожелаем того, что невозможно исполнить, есть некоторая онтологическая глубина; но и джинна хочется засунуть обратно в его счастливое царство, и Тильду Суинтон — в какую-нибудь новую .
Рассказываем, чего ожидать от фильма «Память», новой работы лауреата Каннского кинофестиваля Апитчатпона Вирасетакула.
Открыть материал«Три тысячи лет желаний» в прокате с 8 сентября.
Комментарии
0Комментариев пока нет.