Адам Скотт встречает ирландскую ведьму — и проживает свою травму. Рецензия на «Хокум» (2026): пугающий фольклор, вязкая атмосфера и один из лучших хорроров года от режиссёра «Астрал. Медиум».
Дэмиэн Маккарти делает хорроры про людей, которые сами идут навстречу тому, чего лучше бы не встречали. «Хокум» (Hokum) — его третий фильм и, кажется, самый честный ответ на вопрос, почему мы всё равно делаем эти шаги.
Ом Бауман (Адам Скотт) — американский писатель с именем, которое скорее подошло бы медитирующему йогу, чем раздражительному мизантропу с привычкой грубить обслуживающему персоналу. Он застрял на финале своей трилогии о конкистадоре, при этом он берёт урну с прахом давно умерших родителей и отвозит её в ирландскую глушь, в обветшалый отель Billberry Woods, где те когда-то праздновали медовый месяц. Это не сентиментальный порыв — это попытка вытащить из себя хоть что-то живое с помощью чужой памяти. Маккарти с первых же минут даёт понять: Ом приехал сюда не закрыть прошлое, а открыть нечто, что лучше было бы оставить запертым.
Отель встречает гостя дохлым козлом на парковке. Дальше — больше.
Пожилой хозяин отеля пугает детей в холле историями о ведьме; за стойкой бара лежит увесистая книга по ирландскому фольклору — не потому что так надо по сценарию, а потому что здесь она просто есть, как солонка или пепельница.
Маккарти отказывается объяснять свой мир: он наполняет его деталями. Номер для молодожёнов заперт уже много лет — по слухам, именно там заточили ведьму. Это звучит как местная байка, способ припугнуть туристов, — и Ом, циник и рационалист, именно так и к этому и относится. Но фольклор в «Хокуме» работает как инструмент диагностики: он выявляет в персонажах то, что те сами предпочли бы не замечать. Людская жестокость порождает чудовищ — и чудовища, в логике фильма, есть не что иное, как карма, принявшая телесную форму.
«Хокум» выходит в контексте так называемой волны Green Scream — движения нового ирландского хоррора, которое за последние годы подарило жанру несколько по-настоящему самобытных голосов. Маккарти в этом ряду стоит особняком: если другие охотно апеллируют к кельтской эстетике как к визуальному аттракциону, он использует её как систему координат для разговора о травме и вине.
Отель в фильме — персонаж, а не место действия. Коридоры, которые кажутся длиннее, чем должны быть. Лестницы, ведущие не туда. Старый лифт как маршрут спасения — клаустрофобный, скрипучий, почти мультяшный в своей безнадёжности. Маккарти и его оператор нагнетают тревогу не через монтажные трюки, а через пространство: Billberry Woods давит сам по себе, ещё до появления любых сверхъестественных элементов. Хэллоуинская вечеринка в разгаре сезона — тыквы повсюду, пьяные гости, костюмы — только усиливает дискомфорт: всё вокруг и так похоже на маскарад, так что понять, кто здесь «ряженый», а кто нет, становится попросту невозможно.
Джерри (Дэвид Уилмот), местный бродяга, живущий в фургоне в лесу, мог бы стать очередным колоритным чудаком в духе провинциального хоррора, но Маккарти даёт ему неожиданную глубину. У Джерри и Ома оказывается нечто общее — оба несут в себе утрату, за которую их негласно судят (в основном они сами), оба застряли на обочине жизни. Это один из лучших приёмов фильма: человеческая боль рифмуется с мифологическим ужасом, и ты не всегда понимаешь, что страшнее.
Кастинг Адама Скотта — опасное, но удачное решение. Актёр известен прежде всего комедийными ролями и образом Марка Скаута из «Разделения» — человеком, у которого лицо всегда чуть удивлённее, чем нужно. Здесь он играет откровенно неприятного человека: Ом груб, эгоцентричен, пьёт, огрызается, не умеет принимать заботу. Перед нами не жертва, которой сочувствуешь автоматически, а человек, которого ведьма — или прошлое, или он сам — вынуждает стать кем-то другим. Скотт справляется блестяще. Он не паникует, не кричит, не разыгрывает страх по стандартным нотам — его Ом ломается постепенно и, можно сказать, с достоинством, что делает финальный надлом куда убедительнее любого джампскейра.
Честность требует признать: сценарий Маккарти немного перегружен. Конкистадоры из пролога существуют как бы в параллельной вселенной (хотя параллель с характером самого Ома ясна как белый день), мотивация человеческого злодея не слишком убедительная — если бы фильм был детективом, его бы подняли на смех за такой ход. И общее ощущение от «Хокума» как от пребывания в нескольких разных отелях одновременно.
Но вот парадокс: именно эта неочевидность работает в пользу фильма. «Хокум» не разжёвывает свои метафоры, не раскидывает тут и там подсказки для самых нетерпеливых — и за счёт этого атмосфера не рассыпается даже в моменты нарративной рассеянности. Страх держится не на логике, а на ощущении, что в этом отеле что-то не так на глубинном уровне.
«Хокум» — это хоррор, сделанный человеком, который понимает: настоящий ужас живёт не в ведьме за запертой дверью, а в том, зачем именно ты к этой двери пришёл. Маккарти снял свой самый доступный и самый страшный фильм — тот, после которого хочется оставить свет включённым, и не только потому что жутко, но и потому что кое-что из увиденного слишком узнаваемо и понятно. Если вы ещё не погружались в его предыдущие работы — «Предостережение» и — «Хокум» станет отличной точкой входа. А если погружались — добро пожаловать обратно в его вселенную ужаса, в которой чертовски интересно.
В прокате с 28 ноября можно испугаться от ленты «Астрал. Медиум», ещё одного теневого хита в жанре хоррор ирландского постановщика Дэмиана Маккарти, ранее удивившего зрителей своей
Открыть материал
Комментарии
0Комментариев пока нет.