Новый фильм Стивена Спилберга о взрослении мальчика, очень любившего кино. О том, почему эта драма с элементами автобиографии – один из лучших фильмов классика в XXI веке, рассказываем в нашей рецензии.

Родители берут шестилетнего Сэма Фабельмана (Матео Зорина Фрэнсис-Дефор) в кинотеатр и быстро начинают об этом сожалеть. Сцена с крушением поезда из «Величайшего шоу мира» настолько напугала мальчика, что он даже не мог придумать, что хочет получить в качестве подарка на Хануку. Потом придумал – игрушечный поезд. Первым делом Сэм ставит на рельсы машину и коробки и пускает по ним новую игрушку. Поезд сходит с рельсов – катастрофа, прямо как в кино. Поскольку мальчик хочет пережить этот травматический для его психики опыт десять раз, а поезд жалко, мама Мицви (Мишель Уильямс с сильной заявкой на «Оскар») предлагает заснять аварию на отцовскую восьмимиллиметровую камеру. С этого начинается история Сэма Фабельмана и его любви к кино.

Близкие немного напуганы, но в то же время восхищены завороженностью ребенка движущимися картинками, и каждый норовит объяснить ему природу кинематографа: отец (Пол Дано) проводит лекцию по технической части (это всё картинки движутся быстрее, чем фиксирует глаз, вот и все кино); заехавший на денек дядя Борис (в феерическом исполнении 87-летнего Джадда Хирша) объясняет, что искусство всегда сопряжено с одиночеством; а мама не столько проговаривает, сколько держит в уме, что кино – это запечатленное время, мгновение ушедшее, но схваченное.

Все эти взгляды на кино Спилбергу в равной степени интересны: мотив невозвратного прошлого, технические достижения, не снившиеся большинству современных постановщиков, и, конечно, ощущение одиночества, изученное режиссером, что и говорить, вдоль и поперек, составляют, в общем, всю его фильмографию. А его фильмография и есть на самом деле предмет картины – истории становления будущего режиссера, в котором легко узнать самого Спилберга

Фильм легко и приятно назвать автобайопиком, режиссер отказывается здесь от общечеловеческих тем, героических персонажей, написанных крупным шрифтом месседжей и снимает в итоге едва ли не самое человечное свое кино. «Фабельманы» при этом фильм узнаваемо спилберговский – герои в нем скорее добры, чем нет, добро вообще чаще побеждает, сентиментальность опять-таки на низком старте, чтобы начать бить через край. Только вот ни разу не бьет – как и всегда у Спилберга драматические повороты обречены разрешиться хорошо, но за поворотом здесь следует поворот, и в какой-то момент за судьбу взрослеющего Сэма, которого играет уже Гэбриелл Лабелль, переживаешь уже всерьез.

Как всё может быть хорошо, когда отец в принципе одобряет любовь сына к режиссуре, но только как хобби, ведь профессия должна быть серьезной, настоящей («Инженер – вот это работа!»); мама любит детей и мужа, но активно скорбит о собственной утерянной карьере пианистки и жизни, сложившейся не совсем, наверное, идеально; отцовский коллега и лучший друг (мамы) дядя Бенни в семье как третий и неоднозначно лишний, а переезды в связи с карьерой отца – вначале в Аризону где вырос сам Спилберг, потом в Калифорнию – не слишком способствуют домашнему уюту. Сказочность пролога сменяется умеренной драматичностью аризонской части – всё ещё хорошо, но брак родителей распадается («Фабельманы» в этом смысле – тонкое и умное кино о разводе), чтобы в Калифорнии прийти уже к полноценной драме взросления, не слишком оригинальной, но удивительно снятой. 

Там Сэм сталкивается с главными испытаниями своей юности – отношениями с набожной девочкой, которая молится Иисусу в значительной мере из-за того, что он сексуальный (как резонно замечает героиня, бог мог бы выбрать и аватар попроще, но предпочел быть молодым мужчиной); крахом родительского брака; одноклассниками словно из мемов про калифорнийских wasp'ов. В школе накачанные глуповатые блондины издеваются над мальчиком из-за того, что он еврей, и в значительной мере из-за того, что он не такой накачанный и не такой глуповатый. Дома – конфликты с отцом, который хочет видеть сына инженером, а не одним из тех странных людей, которые делают хобби своей профессией. 

На все беды Сэм отвечает, снимая кино, которое врезано в «Фабельманов» короткометражными вставками. Вначале это маленькие подражания особенно понравившимся картинам (ответ Сэма великому «Человеку, который застрелил Либерти Вэланса» – едва ли не лучшая часть фильма), потом военные эпики с бюджетом утренника в Макдональдсе (зрелище, достойное Роберта Олтмана, да что там – Сэма Пекинпы), фильмы, смонтированные из семейной кинопленки, съемки по заказу. 

В «Фабельманах» Спилберг мимоходом снял и свою историю кино, в которой нашлось место хоррорам, вестернам, экспериментальным драмам и пропагандистским фильмам (школьники-фашисты блистают в короткометражке юного Фабельмана так, будто его фамилия Рифеншталь ). Чем взрослее Сэм, тем серьезнее жанры, с которыми он работает, и тем сложнее скрыться в них от правды жизни. А именно этим в конечном счете и занимается мальчик, а вместе с ним – и Стивен Спилберг. И мало какой автобайопик последних лет (а учитывая «» и «Белфаст», их было даже слишком много), так честно говорил со зрителем о том, что режиссура – это, в общем, бегство.

Евгений Белоусов

Бог дал, Бог взял: рецензия на фильм «Рука Бога» Паоло Соррентино

15 декабря на Netflix вышла новая картина Паоло Соррентино «Рука Бога», наполненная жизненным опытом режиссёра. Рассказываем об очередном произведении искусства современного италья

Открыть материал

Бегство за камеру, бегство за кадр, где несколько менее страшно, чуть менее больно, где есть возможность переиграть жизнь так, чтобы она стала во-первых приятной, во-вторых, осмысленной. Но слишком далеко, показывает Спилберг, тоже не убежишь — кино кончается, начинается жизнь. Хотя и на это у него находится необычайный по остроумию ответ. Когда местный хулиган, к которому после короткометражки Фабельмана вернулась девушка, говорит: «В кино все совсем не так, как в жизни», Сэм отвечает ему: «Это да. Но ведь и девушку ты все-таки вернул». 

И в этом взгляде на кинематограф, в котором все, конечно, не так, как в жизни, но который может всё-таки изменить мир, пусть и маленький и недостойный, и содержится, наверное, то, что делает Спилберга великим режиссером. Дело не только в том, что это большой подвиг – снять автобиографию, где твоими детскими фильмами восхищаются друзья и взрослые, и при этом не впасть в самолюбование, но в той завороженности влюбленного в кино человека, который даже если бы и хотел, не может оторваться от кинокамеры и кинопроектора. И из-за силы этого чувства, слегка обсессивного, слегка компенсаторного, но в конечном счете, возможно, главного на свете, оторваться от «Фабельманов» тоже, конечно, невозможно.