В глубокие воды серого проката российских кинотеатров неожиданно заплыл полузабытый гость из прошлого. «Очень страшное кино 6» не скрывает своего биологического возраста и возвращает ностальгию по нулевым со всеми плюсами и минусами. Выводит ли творение братьев Уайанс пародийную франшизу из комы и почему ей предстоит долгая реабилитация с непредсказуемым прогнозом — расскажем в нашем материале.

«Беги, Синди, беги!» 

После нескольких памятных встреч с Призрачным лицом отважная Синди Кэмпбелл (Анна Фэрис) ушла на покой, обзавелась детьми и стала отшельником. Но заслуженную пенсию прерывает возвращение старого друга с улыбкой на лице. Маска «поработала» над дочерью героини Тьюздей и раскопала топор войны. Собрав старых знакомых в лице Бренды (Реджина Холл), Мелкого (Марлон Уайанс), поменявшего телефонные пранки на стримы, и Рэя (Шон Уайанс), вновь скрывающего давние секреты, белокурая королева крика вместе с командой «А» вспоминает былые деньки и доказывает, что есть еще порох в пороховницах. 

«Жанр на последнем дыхании» 

Пародия стара, как мир, и впервые огорошила зрителей почти сразу после того, как состав братьев Люмьер пронесся по экрану. Один из первых вестернов в истории кино — «Великое ограбление поезда» Эдвина Портера с ломающим четвертую стену бандитом — так и просился стать объектом для высмеивания. В его ироничном брате-близнеце «Маленькое ограбление поезда» грабители были дошколятами, грузный паровоз уменьшился до модели на детской железной дороге, а вместо вагона с деньгами были конфеты и игрушки. Долгое время жанр оставался на обочине и редко вспыхивал яркими мазками вроде приключений Эббота и Костелло: комедийный дуэт пародировал и ужасы с Франкенштейном и вампирами, и культового антимилитаристского «Великого диктатора» Чарли Чаплина.

Новая кровь в виде комедийной банды «Монти Пайтон» и 2000-летнего человека Мэла Брукса подняла пародию с колен в 70-х. «Питоны» потешались над канонами рыцарей Круглого стола и библейскими сюжетами, начиняя всепроникающим абсурдом каждую секунду экранного времени. Отец «Молодого Франкенштейна» учил благородных разбойников носить трико, а суровых ковбоев — толерантности. Доводя жанровые клише до дистиллированного гротеска, режиссер создавал золотые стандарты комедии, популярные до сих пор (индейцы говорят на идише, а вновь вылезший из груди Джона Херта чужой отплясывает как танцор кабаре).

Для нашего зрителя расцвет пародийного кино случился в 80-х, когда амбициозная троица Цукер, Абрахамс, Цукер запустила свой «Аэроплан». Высмеивая серьезность фильмов-катастроф, могучая кучка комедиографов перевернула всё вверх дном и устроила крутое пике на несколько десятилетий. В качестве рулевого взяли непроницаемого и седого с рождения Лесли Нильсена. Уже в 90-х обладатель самого харизматичного покерфейса нацепил полицейский значок и обнажил все недостатки процедуралов в трилогии «Голый пистолет» — последнего героя жанра.

После пародия стала пародией на себя и растеряла все очки крутости, наработанные за годы упорной работы. Объектов для смеха оставалось не так много, а шутки становились всё более плоскими.
Ненадолго к жизни это направление в кино вернула семейка Уайанс. Нещадно поиздевавшись над священными коровами блэксплотейшена в «Не грози Южному Централу, попивая сок у себя в квартале» (название фильма — череда отсылок к главным представителям движения), нарушители всех правил приличия выбрали жертвой популярные слэшеры и хорроры, которые к этому времени отчаянно нуждались в хорошей встряске. «Очень страшное кино» стало хитом проката и заработало фанатскую базу в лице голодных до «свежей плоти» тинейджеров. Обилие шуток ниже пояса, провокационные сцены и реально остроумные гэги, вроде резни в кинотеатре или всей виртуозной потасовки Синди с убийцей из «Крика», обеспечили фильму культовый статус еще при жизни.

Счастье было коротким, потому что жадные до денег и не только братья Вайнштейн решили доить франшизу до конца. После второй части Уайансов «попросили» и начали раз за разом вколачивать гвозди в крышку гроба недобитого жанра. Приглашение в кресло режиссера Цукера и Лесли Нильсена с Чарли Шином в актерский состав худо-бедно держало следующие фильмы на плаву, хотя будущее было видно невооруженным глазом. Юмор не развивался, обилие пошлости потопляло последние вменяемые сцены. Популярность фильмов при этом не угасала. Но настоящий враг и тайный убийца направления всегда прятался на видном месте.
Ранее мелькавшие на вторых ролях в титрах «Очень страшного кино» Джейсон Фридберг и Аарон Зельцер (если увидите их на улице, перейдите на другую сторону или киньте камень) на волне успеха франшизы стали «подрывниками» и начали активно клепать «нетленки» вроде «Супергеройского кино» или «Нереального блокбастера», в прямом смысле смывая этот тип кино в унитаз. Внебрачные дети франшизы Уайансов, сколотившие капитал на костях предков, весело справляли поминки, создавая реальных монстров вроде Джека Водогрея и его брата Гарри Шпроттера.

Жанр закрылся глубоко под землю и больше не подавал признаков жизни. 2010-е и 2020-е уже не нуждались в этом. Многие хорроры научились высмеивать сами себя. «Прочь» Джордана Пила тому пример. Большинство тем и поводов для смеха стали считать оскорбительными и токсичными. Приятным исключением на пародийном безрыбье стал перезапуск «Голого пистолета» Акивы Шаффера. Удачно соединив неполиткорректные и слегка оскорбительные шутки с трендами нового времени, вроде сатиры на корпорации и искусственный интеллект, духовный наследник дал надежду на реинкарнацию жанра, ставшего пыльным артефактом другой жизни.

 «Мы к вам заехали на час»

 «Очень страшное кино 6» сразу цепляет оригинальным актерским составом. Долгожданный реюнион случился, и наши охотники за привидениями вновь в полной боевой готовности. Слегка постаревшие герои приобрели морщины и благородную седину, но юношеского запала и куража ещё не растеряли. Анна Фэрис будто бы не вылезает из криокамеры, потому что мимика и пластика остались те же, что и 25 лет назад. Марлон Уайанс и не думал выходить из образа расслабленного чувака, способного запрещенным приемом отправить в нокаут даже серийного убийцу. В новую часть завезли даже второстепенных героев вроде инфернального Бобби и жуткого дворецкого из второй части, пусть и довольствуются они лишь ролями свадебных генералов.

Отдельная радость — слышать, что для озвучивания пригласили актеров с максимально похожими голосами на каноничный дубляж первых фильмов. Это солидный плюс в карму продолжения, потому что многие стали фанатами франшизы именно тогда, перед пухлым ящиком в начале 2000-х. 

«В очередь, scary дети, в очередь!» 

Но восторг по мере просмотра быстро сменяется вопросительным выражением лица. Выдвинув на первый план детей, также как и в главном объекте насмешек картины «Крик 7», братья Уайанс в открытую заявляют, что свою «поляну» они не отдадут ни за какие коврижки. Намучившись с Вайнштейнами и переживая не лучшее время для пародийного жанра (их предыдущие поделки вроде «Дом с паранормальными явлениями» проваливались), творческий дуэт не даёт поколению зумеров раскрыться в полной мере. Оливии Роуз Киган и Кэмерону Робертсу, конечно, далеко до поколения родителей в комедийном ключе, пока они могут предложить лишь горячий темперамент и обаяние юности, но это не повод задвигать молодёжь в дальний угол.

Над подростками в фильме откровенно измываются и зло шутят, начиная от их повального увлечения психотерапией, антидепрессантами и поисками себя, заканчивая фразой: «Сами виноваты, слабаки». И это в то время, когда жанр отчаянно нуждается в свежей крови, способной наполнить его кипящей энергией и избавить от устаревших приемов. Уайанс, вновь приложившие руку к сценарию, как было в первой и второй части, в этот раз повели себя как настоящие старперы.

«Какой твой любимый фильм ужасов?» 

Прежние части очень смешной франшизы брали за основу один-два популярных хоррора и слэшера («Крик» и «Я знаю, что вы сделали прошлым летом») и разбирали по косточкам все клише и стандарты, доводя привычные темы до полного абсурда и гротеска. Иногда примешивали к этой формуле горстку других поп-культурных картин вроде «Матрицы» и «Ангелов Чарли» для разнообразия. По итогу фильмы ужасов получали необходимую терапию и сбрасывали слои трюизмов и шаблонов. Потом рецепт претерпел изменения, и другие авторы сильно борщили с ингредиентами. В результате ровная сценарная канва, на которую наслаивались пародийные гэги, превратилась в скетч-шоу разной степени свежести.

Продолжение грешит теми же проблемами, и складывается ощущение, что за 30 лет братьям не хватило времени провести работу над ошибками. В одной из сцен картины герои находят заброшенную хижину с живущим в ней сержантом Дуфи, отслужившим свое продуктом 2000-х. Сейчас вряд ли кто в здравом уме будет шутить над нейроотличными людьми. Он потерял связь с реальностью: боится ковида, стал трампистом и не выпускает из рук пульт от телевизора. Ситуация с Уайнсами аналогичная. Все это время они будто бы были в затяжной спячке и не заметили всех основных потрясений XXI века, а проснувшись, настрочили долгую гневную тираду в X/Twitter, собрав все в одну кучу. Иначе сложно объяснить гэги про пандемию и взятие Капитолия в фильме 2026 года.

В рекламной кампании авторы обещали зрителям, что выйдут за грань и нарушат все нормы приличия, вернув ощущение свободных 2000-х. И это оказалось главной шуткой фильма. Представить наиболее беззубую и травоядную сатиру сложно. Политические юморески в адрес нынешнего президента Америки выглядят крайне безобидно, и там сложно уловить едкий и изобличительный юмор, а момент с появлением файлов Эпштейна и вовсе откровенно глупый и бессвязный.

Что касается самих пародий — братья сильно растеряли хватку и забыли основные заветы жанра от других братьев — Цукеров. Высмеивай не фильм, а саму концепцию, чтобы зритель, не зная первоисточника, улавливал юмор. В момент выхода «Аэроплана» мало кто видел оригинальный фильм «Час Зеро», но с кресел сваливались в смеховых истериках мгновенно. «Очень страшное кино» в первых частях следовало этому принципу. Смешно было от базовых приемов жанра, выкрученных на максимум, вроде погони от маньяка или правил выживания в доме с привидениями. Чтобы понять большинство шуток продолжения, придется до дыр засматривать хорроры последних десятилетий. Иначе рискуете пропустить саркастическую отсылку на «Грешников», «Собирателя душ», «Субстанцию» или «Орудия». Похвально, что Уайанс интересуются новой классикой ужасов и стараются хотя бы здесь быть в тренде, жаль, что это не сильно работает на сам фильм.

Уровень юмора, к сожалению, не сильно изменился за четверть века. Франшиза и раньше не отличалась утонченностью и хорошим вкусом, предпочитая в основном сортирный юмор и пошлые шутки, но что считалось дерзостью и смелостью тогда, сейчас может смотреться как демонстрация комплексов и расстройств уже взрослых людей, не желающих психологически взрослеть. Многие неплохие сцены, вроде изобретательной финальной схватки, копирующей «Все везде и сразу», или встречи Мелкого с «Бледнолицым», могли быть более удачными и запоминающимися, если бы братья не считали зрителей пубертатными подростками без грамма критического мышления.

Зритель вырос еще в 2010-е и проголосовал рублём. Поэтому издевательства над пародийным жанром закончились в то время, оставив многих амбициозных дельцов за воротами киностудий. Сальные шутки и обилие сцен секса больше не приносили прибыли. Юмор становился более метаироничным и сложным. Пародии становились более гиковскими. Появилась трилогия «Корнетто» Эдгара Райта с обилием интертекстуального юмора. Уайанс это, скорее всего, видели, поэтому в один момент герои осознают, что находятся внутри фильма, пуляются отсылками к прошлым частям, шутят над ребутквелом (сиквел и ремейк одновременно), но получается слабо. Выглядит это как знаменитый мем со Стивом Бушеми и скейтбордом. Они боятся признать, что время их «жесткого» юмора безвозвратно ушло, и единственное, что их ждёт, — это место списанного товара в темном углу очередного стриминга.

  «Кошмар на улице Уайнс» 

«Очень страшное кино 6» дарит изрядную порцию ностальгии, возвращая из небытия любимых героев. Старые друзья находят силы для схватки с давним врагом, но вчистую проигрывают новому времени. Братья Уайанс отчаянно не дают пародийному кино новизны и хулиганства, потопляя коматозный жанр отработанными темами и отсыревшими гэгами. Продолжение некогда культовой франшизы выглядит как запоздалая эпитафия старым безмятежным временам, которым не суждено восстать из мертвых. Не тратьте время на экзорциста.