В широкий прокат вернулась непотопляемая часть франшизы «Зловещие мертвецы» с подзаголовком «Пекло». Очередная глава из книги мёртвых обретает бледный оттенок; как обычно мрачно шутит и с завидным упорством множит ультранасилие, пытаясь перещеголять саму себя.

Алис (Сухейла Якуб) — вдова Уилла (Джордж Пуллар) — приезжает на виллу его семьи, чтобы присутствовать на поминках. Перспектива этого визита не сулит ей ничего, кроме тягостного напряжения: родственники, за исключением младшего брата Уилла и его девушки, встречают её настороженно, а то и откровенно враждебно. Сам Уилл накануне погиб в аварии, прямым виновником которой стала одержимая демоном девушка, — и теперь, будто бы по цепочке, зло перетекает в семью покойного. А там, в глубине фамильной истории, затаился кинжал, найденный когда-то дедом: лезвие, способное оборвать существование дедайтов. Именно оно теперь становится для них главной целью.

Удивительно живучая, несмотря на своё название, франшиза Сэма Рэйми, начавшаяся малобюджетным ужастиком аж в 1981 году. Ей совершенно нипочём отсутствие сквозного героя (Эш — славная история, но была давно), постоянная ротация режиссёров и смена декораций на каждом витке. Единственное связующее звено — это проклятая книга, раз за разом выпускающая на волю своих демонов. Вообще, «Мертвецы» со временем стали неким полигоном испытаний для молодых режиссёров, желавших показать свою лихую удаль в состязании: кто больше прольёт декалитров бутафорской крови.

Немного странно, но если свежим взглядом (пускай даже беглым) отсмотреть все части франшизы (благо, на это не потребуется много времени), то можно обнаружить, что в постепенно удлиняющейся цепочке картин нет совсем проходных работ. Ну, пожалуй, кроме третьей части. Там Рэйми откровенно куражился, но это уже вопрос вкуса, не более. Возможно, именно потому, что к проекту после Сэма подпускали только режиссёров с уже сложившимся стилем и углом зрения, он жив до сих пор. А сам Рэйми по‑отечески приглядывает за своим детищем, не давая ему окончательно уйти на дно (все привыкли уже к отсутствию Эша, а ведь без него, как ни крути, не то пальто).

В этот раз автором новой части «Мертвецов» стал французский режиссёр Себастьян Ваничек, за плечами которого крепкий арахнофобский фильм «Паутина страха», и многое из него вполне ожидаемо перекочевало в новый проект. Первое, что бросается в глаза, — бледная, мутноватая и неприглядная картинка, резко отличающаяся, например, от «Восстания зловещих мертвецов», где цвета буквально разбрызгивались по экрану.

К слову, рулил той частью известный визионер Ли Кронин, выпустивший в этом году совершенно несправедливо разруганную «Мумию», которую легко можно поместить на полку лучших хорроров 2026 года. Ваничек, впрочем, в долгу не остался: он тоже оказался не чужд залихватского визионерства и слегка пижонской манеры съёмки, превратив «Пекло» в аттракцион с головокружительным вращением камеры, в котором густо замешаны «Рейд», «Я иду искать» и, совершенно неожиданно, первый «Терминатор». Ваничек, кстати, своего показного синефильства абсолютно не стесняется. Наоборот, с удовольствием предоставляет зрителю возможность посидеть и поугадывать разбросанные тут и там отсылки. Если бы он как‑нибудь заскочил в Criterion (если ещё там до сих пор не был), то его выбор вряд ли кого‑то удивил.

Но дело не только в отсылках, а в том, как вообще Ваничек обращается с самой тканью фильма. Его опыт — это не просто наработанный зрительский бэкграунд, это знание того, как кино сшито, из каких ниток и как вплести сюда родную, местную фактуру. Отсюда в «Пекле» появилась частичка французского экстрима с оглушительными сценами насилия — самыми, пожалуй, жёсткими в серии. Про традиционный юмор, вопреки всем прогнозам, Ваничек тоже не забыл. Эпизоды с похоронами и транспортировкой бабушки по лестнице врезаются в память надолго. Однако идеального баланса между ужасом и гротеском, который, казалось, так легко расцветал в классических частях 80‑х, ему воспроизвести так и не удалось. Но сильно хуже от этого не стало. Если вы улыбнётесь хотя бы раз посреди этого двухчасового сардонического кошмара — значит, всё было не зря.

Не обошлось, конечно, и без привычного в современном хорроре препарирования душевных травм. Хотя к подобному прибегал и сам Рэйми во второй части своего хоррор‑альманаха. Там Эш сходил с ума в запертом доме от гнетущего, почти экзистенциального чувства вины за смерть подруги, ну а дедайты, понятное дело, только подбрасывали полешки в разгорающийся огонь безумия.

А в «Пекле» Ваничек вскрывает трагедию уже одной отдельно взятой семьи, в которой гиперопека — синоним токсичности, склонности к саморазрушению, замалчиванию проблем и перманентному абьюзу. Шестая часть франшизы удивительным образом оказалась больше про людей и их отношениях друг с другом, чем про демонов.

За это режиссёра можно как похвалить, так и поругать, но его видение материала в целом стало, пожалуй, самым творчески оригинальным за последнее время. Здесь жанр не задыхается в драматургической оболочке. А там, где драма иссякает, Ваничек просто включает газонокосилку — и моральные муки уступают место физическим.