В широком прокате стартовал новый фильм с Аланом Ричсоном, в котором вместо героя говорят рок‑певцы. Фильм Потси Пончироли действительно получился зажигательным во всех смыслах. Но всё‑таки реплики в устах героев иногда нужны.

Детройт, 1970‑е. Джон Миллер (Алан Ричсон), простой рабочий с автозавода, совершает роковую ошибку: влюбляется в девушку Софию (Шейлин Вудли), принадлежащую местному криминальному боссу (Бен Фостер). Он даже успевает сделать ей предложение, но расплата приходит быстро и подло — ложное обвинение, суд, долгие годы за решёткой. А когда Джон выходит на волю, в уме у него крутится только одно: холодная жажда страшной мести тому, кто отнял у него всё.

Новый боевик Потси Пончироли, автора великолепного вестерна «Старый Генри», в основном крутится вокруг внушительной фигуры Алана Ричсона — актёра, который с каждой ролью всё увереннее отвоёвывает место в мире маскулинного кино, заслоняя экран одной лишь фактурой своего торса. На этот раз Пончиролли, уже зарекомендовавший себя в жанре, решает шагнуть за привычные рамки: в «Мотор Сити» он напрочь избавляется от диалогов. Только хруст костей и смачные удары.

И ударов этих в «Мотор Сити» предостаточно. Ричсон в этой стихии не просто органичен — он становится проводником энергии тестостеронового кино восьмидесятых в той самой первозданной ярости. Безмолвие персонажей — приём, который уже опробовал Джон Ву в «Немой ярости» (там оно было вынужденным), и у Ву он сработал безупречно. Пончироли же заменяет слова музыкой: саундтрек фильма целиком состоит из классики рока, где каждая песня привязана к отдельной сцене и призвана быть её незримым суфлёром.

Это не то чтобы сложный трюк: так делали многие, достаточно вспомнить Мартина Скорсезе. Но в «Мотор Сити» это порой трансформируется в один очень длинный видеоклип, утяжелённый, к тому же, постоянным рапидом. А упрямое молчание героев порой сбивает с толку. Сцены, которые просто требуют нескольких реплик, тонут в рёве гитар, и это никак не способствует взаимопониманию со зрителем. Иногда приходится элементарно додумывать то, что, по идее, открытым текстом говорит сама ткань фильма. Да, такая «фишка», конечно, слегка выбивает «Мотор Сити» из когорты однообразных собратьев, но в какой‑то момент становится грузом, способным утянуть на дно даже несокрушимого Ричсона.

Благо что всё самое захватывающее Пончироли оставляет напоследок, и за третий акт автору можно легко простить все перечисленные недостатки. Там режиссёр, что называется, забывает про педаль тормоза, как настоящий рок‑н‑рольщик. Герой Ричсона делает нож из карамели, рычит раненым зверем, сбегает из тюрьмы с помощью собратьев по оружию — словом, окончательно превращается в машину мести. Появление друзей, кстати, не даёт отделаться от мысли, что одним из референсов Пончироли, возможно, был «Отчаянный» Роберта Родригеса — такие же молчаливые профи, способные за друга сравнять с землёй полгорода.

После зрителя ждёт и главная схватка с продажным копом в лифте. Всего одной сценой Пончироли на корпус обошёл всех, кто изгалялся в попытках перещеголять друг друга. Как, например, постановщик «Живой ярости» (недавнего фаворита в жанре) Кэндзи Танигаки, создававший сложные конструкции и доводивший до абсурда исход некоторых схваток. А Пончироли просто дал персонажам обрез и нож, запер в замкнутом пространстве и целиком доверился собственной интуиции. 

Правда, до этого зрителю придётся потерпеть нелепый парик Ричсона и слегка затасканные мизансцены с налётом классического адюльтера. Да, «Мотор Сити», при всей его концентрированной жёсткости и показной брутальности, — фильм в первую очередь о простой земной любви, которая нет‑нет да случается. Ради которой убивают, сидят и выходят, чтобы убить снова.

Чтобы лишний раз это подтвердить, Пончироли мастерит совершенно ненужный второй финал, вроде сцены после титров, вкладывая в уста Ричсона единственную реплику. Так, для пущей убедительности. Но при выходе из кинотеатра эта мысль выветривается моментально, а в памяти оседает только суровая немота главного героя, который не умеет шутить, зато умеет любить до конца и стирать своих врагов в порошок.