В российском прокате — нашумевший в Каннах высокооктановый боевик На Хон‑джина «Надежда». У фильма, безусловно, есть потенциал. Но пережить его лучше на большом экране.

В небольшом рыбацком поселении Хоуп‑Харбор (переводится как «Гавань Надежды») находят растерзанных коров. Офицер полиции (Хван Джон‑мин) подозревает в этом пришедшего с севера тигра. Но вскоре охотники обнаруживают разорванное тело человека, и версия с тигром тут же отпадает. Вслед за этим происходят события, навсегда нарушившие покой тихого городка. Страж порядка начинает преследование загадочного чудовища, уничтожающего постройки поселения. В лесу охотники также подвергаются нападению неизвестного, но очень крупного существа. После этого население всего городка берёт в руки оружие, готовясь защищать родную землю до конца.

У «Надежды», громко стартовавшей на этой неделе в широком прокате, действительно есть сердце: горячее, сильное, упругое — способное выдержать серьёзные нагрузки. Но режиссёр «Вопля» На Хон‑джин обращается с ним крайне безжалостно: к финалу загоняет буквально до инфаркта — с галлюцинациями и потерей сознания. Почему у автора напрочь отсутствует педаль тормоза — вопрос открытый, но факт остаётся фактом: взяв действительно мощный разгон в первой трети фильма, На Хон‑джин в итоге улетел в никуда, но, как видно из концовки (самой обрывочной в последнее время), обещал вернуться.

Фильм разделил публику на два лагеря, причём довольно полярных: одни откровенно не понимают, что только что посмотрели, другие буквально боготворят. Так, видимо, рождается культурный феномен. При просмотре нужно быть готовым к тому, что гротеск и слегка комичная эмоциональность героев — важный аспект корейского кино. Можно сказать, даже его бетонное основание. Всё, что сверху, — мощный каркас из тарантиновского флёра (стильный экшен и длинный монолог про понос) и авангардной кинофантастики. Иначе нарисованных пришельцев, пожалуй, не назовёшь.

«Надежда» — почти уникальный случай, когда нельзя сказать, что фильму чего‑то не хватает. Тут, наоборот, всего с избытком: яростные погони, за которыми камера следует как привязанная, ни на минуту не покидая объект наблюдения; юмор, который в паузах даёт время на передышку и восстановление; весёлые перебранки главных героев на фоне чадящих чёрным дымом рыбацких трущоб. Затем опять погоня — но на этот раз на лошадях в лесу. Хруст костей, брызги крови, неуязвимые монстры. Вершина айсберга — вскрытие инопланетянина бензопилой. Но всё это может в какой‑то момент утомить настолько, что захочется выйти на свежий воздух и проветриться. А кино из головы всё равно не выходит. В этом его сила и одновременно проклятие.

Хотя вопросы типа «А зачем всё это?» в «Надежде» вообще неуместны. На Хон‑джин в ответ рубит с плеча: «Надо, и всё». Даже привычный для корейского кино классовый комментарий он просто выбросил в ведро, всецело отдавшись детскому ощущению непрерывной погони без определённой цели. Главное, чтобы масштабно, мощно и весело. 

Правда, без чёткой позиции. Ну, пожалуй, кроме той, что жителей Южной Кореи не запугать даже плохо нарисованными чудищами — они дадут отпор кому угодно. Главное — палить во все стороны. Зато с примесью жанров от А до Я и привычными бытовыми зарисовками. Пришельцы на лицо ужасные, но добрые внутри. Подбить захватчика из гранатомёта, а самому угодить при повороте в столб и остаться в живых. Вовремя поесть, даже если лес кишит внеземными монстрами, — такая эклектичность может, конечно, сбить с толку.

Но «Надежду» лучше пережить в кинотеатре, потому что иначе и так едва уловимый потенциал картины рухнет окончательно. К фильму легко подступиться, в том числе благодаря обманчивому трейлеру. Но вот провести с ним почти три часа на одном дыхании дано только самым отчаянным. Видимо, именно на них На Хон‑джин возлагает какую‑то особую надежду.