В последние годы едва ли не самыми популярными новыми именами в хорроре оказались люди, пришедшие из YouTube. Сразу два важнейших фильма ужасов в 2026 году — «Обсессия» и «Закулисье» — сняты вчерашними блогерами. Главные новые режиссеры жанра — братья Филиппу — тоже пришли из YouTube. Для кино это новое явление — новое, как и сам YouTube на фоне богатой истории движущегося изображения, — и тем интереснее понять, является ли миграция ютуберов в большое кино чем-то по-настоящему новым, а также какие ее последствия мы можем увидеть уже сейчас. Исследовав общие вопросы в рамках этой темы, Варвара Ульяненок (за YouTube) и Иван Киляков (скептик) не пришли к общему мнению.

Что сейчас важнее для успешного хоррора: мастерство, классические подходы или интуиция новой волны?

В.У.: Мастерство – штука важная, никто не спорит. Но сколько уже фильмов мы получили, после просмотра которых хочется сказать: «Снято хорошо, но вот содержание…»?

Именно тут ответом и является интуиция у киноделов новой волны. Иногда у них не хватает мастерства или терпения маститых и именитых специалистов своего дела. Но у них есть интуитивное понимание того, что хочет увидеть современный зритель. Во многом это понимание приходит как раз через ютуб-карьеру. 

Ютуберы читают комментарии, получают мгновенный фидбэк от подписчиков. И даже если они не фиксируют что-то на сознательном уровне, у них на подкорке откладывается, что работает, а что нет. А опыт и мастерство они могут почерпнуть от коллег по цеху, которые помогают им снимать.

Возьмем Криса Стакманна, автора недавнего хоррора «Шэлби Оукс. Город-призрак». Благодаря своей карьере кинокритика он постоянно крутился среди знающих людей, которые поддержали его при попытке создать что-то самостоятельно. И фильм вышел очень даже красивым. Интуитивное понимание, полученное за годы анализа чужих творений, окупилось.

И.К.: Не уверен, что у новой волны есть какая-то великая интуиция, которой нет у более стандартного выпускника киношколы.

Большие бюджеты от больших студий – свобода действия или ограничения?

В.У.: Есть такая фраза, очень популярная: «художник должен быть голодным». 

Вы можете с ней не согласиться. Я вас пойму. Однако же опыт современного кино очень хорошо демонстрирует правдивость данного высказывания. Посмотрите на большие студии, тратящие кучу денег на создание очередного проходного фильма, который провалится, даже если соберет четверть миллиарда. Кризис перепроизводства, чтоб его.

Я не говорю, что мы должны заставлять режиссеров голодать. Однако же иногда отсутствие денежной поддержки от большой студии позволяет искать нетривиальные выходы из положения, которые полностью меняют правила игры.

Яркий тому пример – недавний фильм «Обсессия». Никто не ожидал, что небольшой фильм без значительного бюджета сможет собрать такое количество денег в кассе. И вот уже этот фильм считается оглушительным успехом, запускает в стратосферу карьеру Инди Наварретти (мы будем видеть ее на экранах еще о-о-о-очень долго), заставляет Голливуд зашевелиться в попытке понять, а что же такого было в этом дешевеньком фильме?

Была душа. Было высказывание. Были актуальные проблемы и вечные вопросы, на которые сложно найти ответы. 

Наделал бы он столько шума, если бы у Карри Баркера были косые миллионы на создание картины? Стал бы он искать новые, выразительные ходы и решения, которые приходилось придумывать за неимением финансов?

Ответ очевиден.

И.К.: Не уверен, что ответ прямо очевиден, но спорить с тем, что современные студийные хорроры в девяти случаях из десяти — зрелище печальное, наверное, сложновато. Студийные деньги подпортили даже некогда моего любимого Оза Перкинса. Умный был автор, вдумчивый, но условную «Обезьяну» смотреть невозможно. «Собиратель душ» мне понравился, но даже в нем был налет дефолтности, который не просматривался в том же копеечном «Феврале» (вот где великий фильм!).

Впрочем, в бюджетах ли дело? Свой последний на данный момент фильм «Крипер» (который только у нас почему-то «Крипер», а строго говоря — «Суженый»), технически изобретательную притчу о трусости, Перкинс снял, по ощущениям, на сдачу со средств, потраченных на рекламу «Собирателя душ», но более интересным фильм это не делает, душа в нем от этого не появляется.

При этом, да, нельзя не признать, что деньги от студий налагают серьезные ограничения. Далеко ходить не нужно — только сейчас, пятьдесят лет спустя после оригинального релиза и через пятнадцать лет после смерти автора, фильм «Дьяволы» Кена Рассела выходит в прокат таким, каким его задумывал автор, без цензурных и студийных правок. 

Кто современная аудитория хорроров и кто для нее герой?

И.К.: Думаю, современная аудитория фильмов ужасов отличается огромным разнообразием. Теоретически раньше хорроры тоже смотрели, конечно, очень разные люди, но теперь социальный или, можно сказать, культурный статус этого занятия изменился, вырос, и уже нельзя выделить какой-то один доминирующий жанр. Фильмы про монстров («Франкенштейн» и «Человек-волк» 2025 года), боди-хорроры (недавняя «Гадкая сестра», к тому же трудится семейство Кроненбергов), слэшеры (недавний сериал «Хрустальное озеро», «Запретный плод»), картины о порталах в ад («Хокум» с грустным Адамом Скоттом, отличные «Корни») и психопатах («Опасные животные»), равно как и произведения более экзотических направлений сосуществуют и часто выпускаются для попросту не слишком пересекающихся аудиторий. В этом смысле выделить именно одну аудиторию и одного героя ей близкого, мне кажется, невозможно даже в теории.

В то же время некоторые основные проблемы, вопросы, страхи остались фактически теми же, что и сто лет назад. Говорит ли нам «Франкенштейн» Дель Торо что-то об отношениях творца и творения, что не сказали картины Universal до него? Разве что по мелочи и преимущественно случайно. В целом из хоррора темы, скажем, вины, ответственности, поиска себя, отчуждения, паранойи, богоборчества, страха перед чужим или страха найти в себе нечто чужое (может, чуждое) никуда не ушли. Они обросли новыми примерами, безусловно, но концептуально многое неизменно. 

Изменился стиль. Если в хоррорах прошлого аллегорию нужно было еще поискать, а фильм при этом хорошо смотрелся и без нее (знали ли вы, что «Человек-волк» 1941 года задумывался сценаристом как метафора положения евреев в Европе межвоенного периода? Между тем великий фильм, грустный и интересный), то сейчас многие ужастики, к сожалению, полностью завязаны на эффектности метафоры или, что еще хуже, на убедительности месседжа. Простая истина, что нельзя одновременно пугать человека и читать ему лекцию, несколько размылась.

Во многом это относится как раз к кинематографу людей, сформировавшихся в YouTube как своего рода режиссерском инкубаторе. Особенность этой площадки в близости автора к зрителям — всегда можно почитать комментарии, фидбэк мгновенен (и, наверное, часто беспощаден). Это, с одной стороны, хорошо — позволяет учиться на ошибках, но с другой — приучает к  погоне за веяниями. Как ни странно, именно дистанция между зрителем и автором, крайняя относительность понимания последним того, чего хочет первый, как будто бы делала не только хорроры, но и кино существенно интереснее. В этом смысле как раз непонимание того, кто герой для твоего потенциального зрителя, позволяло(ет) его, собственно, создать, а не эксплуатировать. 

В.У.: Сложный вопрос. Аудитория одновременно та же, которая была и раньше, но совершенно другая. Противоречие на противоречии. Мы точно так же хотим чувствовать себя услышанными, сопереживать персонажам, чувствовать накаливание атмосферы. Однако же мы сильно отличаемся от зрителей прошлых десятилетий хотя бы из-за технологического прогресса и количества фильмов, которые сейчас выходят.

При этом зритель хочет видеть на экране настоящих людей со своими сильными сторонами и, да, косяками. Возвращаясь к той же «Обсессии», людям нравится обсуждать Беара. Им нравится видеть на экране неоднозначного протагониста, который не геройствует. Им нравится анализировать, в какой момент он перестает быть просто милым забитым парнем и становится практически главным злодеем. Пропадает такая сильная необходимость в «последней девушке» или нравоучениях на тему опасностей подросткового секса.

Ну и ютуберы-режиссеры прекрасно знают, на чем сыграть, чтобы попасть в современный поп-культурный запрос. Взять Джоша Рубена и его «Глаза-сердечки» или Маркиплаера и его «Железное легкое». Эти фильмы сняты со знанием прошаренного зрителя, который потребляет материал с умом и старается воспроизвести именно то, что зритель (в том числе сами Джош и Марк) хотел бы видеть. Отсылки к другим произведениям, щепотка деконструкции, ушат искренности. И все довольны.

Какие социальные проблемы важны для современного хоррора?

И.К.: Одиночество, закредитованность, отсутствие перспектив, ощущение несоответствия ожиданиям (часто не слишком реалистическим), невозможность экономической сепарации от родителей, культ молодости («Субстанция» первой на ум приходит), несоответствие технического прогресса моральному и социальному, в широком смысле — ощущение запертости, того, что из текущего положения вещей не просматривается выход. 

Думаю, что здесь ютуберы и кинематографисты более классической жизненной траектории примерно одинаковую проблематику выделяют и, в общем-то, одинаково неровно с ней справляются. 

В.У.: Люди страдают от одиночества в толпе. Развитие технологий добавляет к этому страху дополнительные, гораздо более ощутимые страхи, чем были раньше. «Терминатор» уже больше не кажется таким невероятным, как когда-то давно.

Мы это видим. Тут для иллюстрации я возьму «Закулисье реальности» Кейна Парсонса. В нем очевидным образом проскакивает страх беспомощности. Страх чего-то нового и непонятного, что отражается в форме чего-то знакомого. Мир сталкивает людей с системами, которые не ими были созданы, и заставляет в них выживать, не позволяя практически никак повлиять на их фундамент. 

Да, что-то остается неизменным. То, что было раньше несогласием со Вьетнамской войной, сейчас перерастает в ужас перед студенческими кредитами. Чувство одно, обстоятельства другие. Но и язык тоже не стоит на месте. И те, кто знаком с YouTube не понаслышке, прекрасно осведомлены, что гложет их главную аудиторию.

Экс-ютуберы захватывают большое кино: бояться или радоваться?

В.У.: Однозначно радоваться.

Приход новичков, переполненных страстью к своему делу и свято верующих, что их голос должен быть услышан с большого экрана, сотрясает большие белые буквы над Лос-Анджелесом. 

Те, кто раньше с презрением относился к онлайн-популярности, сейчас вынуждены признать, что ее потребители диктуют спрос. 

Экс-ютуберы тестируют границы. Придумывают что-то новое. Проверяют теории на практике. И находят своего зрителя. Это заставляет мастодонтов принять, что производить одно и то же из года в год не всегда является выходом. 

Так что… Посмотрим, к чему все придет.

И.К.: Наверное, появление новых людей по ту сторону экрана всегда лучше, чем их отсутствие. С этим можно согласиться. В то же время авторы, набившие руку на контенте в YouTube, все-таки в важном отношении люди не вполне новые. Они научены специфическим приемам производства контента, которые все-таки завязаны на мгновенности фидбэка и, если что-то еще попытаться выделить, — на использовании технических приемов не ради какой-то цели, а ради самого такого использования. Когда немецкие экспрессионисты строили целые города в студиях, они делали это исходя из определенного видения кинематографа, его природы и целей. Не потому что зритель оценит, а поскольку это часть высказывания о мире, точнее — о возможности его сконструировать силой индивидуального автора. 

В кинематографе же братьев Филиппу («Два, три, демон, приди!», «Верни ее из мертвых»), например, меня всегда страшно раздражает, что это технически интересное, но совершенно пустое кино. Как будто люди погуглили основные тревоги эпохи, а потом как-то интересно технически все обернули. Одни ли они такие? Да нет, конечно. Российские авторы, выросшие из клипмейкеров, этим сейчас грешат, но здесь мы просто, как часто бывает, отстаем от Америки на двадцать лет, там расцвет кино клипмейкеров случился как раз тогда. К слову, ничего против не имею, условный первый «Блейд» — прекрасное кино.

Естественно, среди ютуберов найдутся хорошие режиссеры, интерес к которым выйдет за пределы леттербокса, но в то, что средний постановщик, сформировавшийся на этой платформе, тестирует границы чего бы то ни было, я не верю решительно. Во многом потому что сам YouTube — это культура сложно выстроенных границ. Если новатор придет, он придет, как Вернер Херцог, — пешком и из ниоткуда.