За этим сериалом автор стала наблюдать и отслеживать информации еще с Comic Con прошлого года. Как раз прошла презентация сериала и сразу почувствовалась колоссальная работа над проектом и ощущение, что нас будет ждать что-то новое и небанальное. И так хотелось, чтобы всё удалось, ведь чувствовалась слаженная работа и актерского состава, да и всей съемочной площадки. 

Как же было радостно, когда эти ожидания оправдались.  Этот проект «Кинопоиска» с первых минут заявляет о себе не как о развлекательном аттракционе, а как о серьёзном дарк-фэнтези с настоящим фольклорным фундаментом, бережной режиссурой и удивительно точным актёрским ансамблем.

О чём эта история

В тихом городке Искры, где жители даже не подозревают о соседстве с потусторонними силами, живут сёстры-двойняшки Злата и Марья — дочери Ядвиги, хранительницы границы между миром людей и царством теней . Судьба Златы предрешена: прилежная отличница, она унаследует материнский дар и статус. Марья же — полная противоположность: колдовство у неё не ладится, зубрить заклинания скучно, и она мечтает о простой человеческой жизни, дружбе и свободе.  

Post image

Всё меняется в один момент. Желая выиграть спор у заносчивой Сони, приёмной дочери мэра, Марья на Калиновом мосту открывает портал в мир теней . Пытаясь исправить ошибку сестры, Злата погибает. Теперь у Марьи есть всего девять дней, чтобы найти живую воду и спасти сестру, пока тьма не забрала её окончательно и не проникла в мир людей . Это не просто квест — это путь взросления через боль, вину и принятие ответственности.  

Фольклор как живая система, а не декорация

  Главное открытие первых серий — то, как авторы обошлись с мифологией. Вместо того чтобы просто нарядить актёров в костюмы Бабы-яги и Кощея, они выстроили целую иерархию и логику потустороннего мира. Здесь «Яга» — это не имя, а должность верховной чародейки, хранительницы границы между мирами. Ядвига (Елена Подкаминская) — действующая хранительница, а её предшественница Егибица (Людмила Чиркова), отслужив положенные 500 лет, передаёт полномочия и уходит на заповедные территории . Такая деталь мгновенно превращает знакомый сюжет в самостоятельную вселенную со своими правилами и историей.  

Post image

Интересно устроен Калинов мост — не просто декорация, а место, где Марья открывает портал из желания выиграть спор . Мост становится точкой разлома, а не абстрактным «местом силы». Мир теней тоже имеет свою логику: Верлиока прикован к дереву, но не убит, а удерживается — что намекает на правила, которые сериал пока не спешит раскрывать полностью .  

Post image

 Отдельного упоминания заслуживает Верлиока. В славянской мифологии, зафиксированной Афанасьевым, это одноглазое существо, но сериал сознательно отступает от канона: у Даниила Воробьёва персонаж с двумя глазами, и актёр, по собственному признанию, играет «психопата». Многие сцены с ним решены в чёрно-белой нуарной эстетике — «ЧБ для Верлиоки», как назвали это режиссёр и актёр   

 Визуальный мир сериала, вдохновлённый живописью Васнецова и эстетикой начала XX века, работает на ту же идею: это не лубочная сказка, а сырой, осязаемый мир с лесной сыростью, сухими травами и старинными книгами . Съёмки в исторических локациях Петергофа, Выборга и на дачах на берегу Финского залива добавляют картинке ту достоверность, которой так не хватает студийным павильонам . Даже Кощей здесь не просто скелет с иглой — это стильный мужчина в доспехах с элементами змеиной символики, вдохновлённые работами Билибина.

Post image

Актёрский ансамбль, в котором молодость не уступает опыту

 В «Очарованных» удалось то, что редко получается в российском фэнтези: молодой состав не существует отдельно от взрослого, а работает с ним в одном регистре.   Молодой состав справляется с более сложной задачей, чем кажется. 

Таисья Калинина (Марья) — центральная точка притяжения. Её Марья не «бунтарка по шаблону», а подросток, чей эгоизм имеет конкретную природу: она не злая, она просто не думала о последствиях. Именно её спор с Соней запускает трагедию, и в этом есть неприятная правда о том, как детские обиды оборачиваются катастрофой. Калинина играет не «избранность», а вину — и это гораздо сложнее.

Даяна Гудз (Злата) появляется недолго, но успевает создать образ сестры, чья правильность была не слабостью, а формой силы. Её потеря ощущается как утрата, а не как сюжетный поворот — и это целиком заслуга актрисы.

Максим Осинцев (Кузьма) — шестнадцатилетний подросток, с детства дружащий с Марьей, но лишённый магических способностей, хотя вырос в доме, где магия была частью жизни. Он всё равно спешит на помощь — и невольно втягивается в водоворот. Осинцев играет Кузьму как человека, который не претендует на роль героя, но просто не может поступить иначе, — и в этой негромкой интонации есть своя точность.

Post image

Мария Давитая (Соня) — приёмная дочь мэра, чья заносчивость запускает конфликт. Но в сериале она не остаётся «злодейкой на один акт»: по сюжету Соня присоединяется к пути Марьи, и это обещает интересную динамику.

И конечно, такие колоритные и придающие особый шарф истории, Софья Воронцова (Кнопка) и Владислав Тирон (журналист Свистунов-Наждачный) — роли второго плана, которые пока остаются загадкой, но сама ироничная фамилия «Наждачный» намекает, что этот журналист доставит героям немало хлопот.

Post image

Взрослый каст — отдельное удовольствие. Елена Подкаминская играет Ядвигу с той степенью усталости, которая делает её уязвимой. В телефонных разговорах с Кощеем она кокетничает и смущается, и это выглядит не как насильственная романтическая линия, а как естественное продолжение давних отношений . Её Яга — не гротеск, а женщина, несущая бремя, которое она не выбирала, но приняла.

Post image

Юрий Чурсин в роли Кощея — находка кастинга, о которой режиссёр говорит прямо: «химия» между ним и Подкаминской была видна на пробах, и это решило дело . Его Кощей — «змей, детектив, хранитель перехода», стильный мужчина, который водит копию автомобиля Delaunay-Belleville 1914 года — деталь, работающая на образ существа, застрявшего между эпохами . Иногда он выглядит как настоящая рок и супер звезда, как в первой серии на своем балу. И это будет нетипичный Кощей, который над златом чахнет, а который искренне хочет раз в год принести радость миру, чтобы все любили и были счастливы.

Post image

Даниил Воробьёв — главный актёрский бенефис первых серий. Его Верлиока кривляется, извивается, говорит с интонациями на грани пародии, но не переходит её. Это тот случай, когда актёрская манерность становится инструментом создания образа: персонаж должен быть отвратительным и завораживающим одновременно, и Воробьёв это делает. Актер глубоко погрузился в проект , он сам написал часть текста для одной из сцен со Златой и придумал сложный физический эпизод, в котором его герой оказывается прикован к трубе и вынужден крутиться вокруг неё.

Post image

Самое интересное, что химия между персонажами происходит даже в тот момент, когда их герои не находятся в одном кадре. Будь то сцена драки Кощея и Верлиока, да и просто даже разговор Кощея с Ядвигой по телефонному аппарату.

Художественная составляющая: между сказкой и кошмаром

 Режиссёр Илья Шеховцов и оператор Геннадий Успангалиев создают атмосферу, которую сложно назвать просто «красивой». Это тревожная красота: туман над Финским заливом, тёмные воды, лес, в котором деревья кажутся живыми, и ощущение, что за каждым кустом кто-то наблюдает . Палитра приглушена: мхи, сухие травы, тёмная вода. Съёмки проходили в Петергофе, Выборге и на исторических дачах, и это чувствуется: пространство дышит, а не пахнет павильоном, хотя и декорации Москино идеально вписались в историю.

 Жанровый сплав здесь работает на удивление органично: элементы детектива, роуд-муви и подростковой драмы не противоречат друг другу, а сплетаются в единое повествование о взрослении, с легкой ноткой магии и волшебства. Режиссёр определяет жанр как young adult, но с оговоркой: «сказки универсальны и адресованы каждому» . Буллинг, детские травмы, отношения с матерью, первая любовь и ревность — темы, которые в фэнтезийной обёртке могли бы звучать навязчиво, но здесь они искусно вплетены в структуру истории. 

Вместо заключения

И всё же главное чувство, которое оставляют первые серии «Очарованных», — это редкое для нашего фэнтези ощущение полноты и состоятельности. Здесь есть всё, за что мы любим жанр: мир, в который проваливаешься с головой, герои, которым сопереживаешь по-настоящему, и визуальный ряд, который хочется разглядывать покадрово. Да, спецэффекты местами скромнее, чем хотелось бы, а завязка летит вперёд так стремительно, что не всё успевает раскрыться сразу — но это скорее признак амбиции, чем слабости: авторы явно торопятся впустить зрителя в историю, которая им самим дорога.

И это доверие чувствуется. Уже сейчас понятно: у сериала есть собственный голос — не подражательный, не конъюнктурный, а искренний. А значит, есть и главное — желание смотреть дальше. И если дальнейшие эпизоды удержат эту планку, «Очарованные» имеют все шансы стать тем самым проектом, о котором будут говорить: «Вот с него и началась новая эпоха большого русского фэнтези».