Что же касается трех других марок, то они, хоть и не говорят о мученичестве напрямую, тем не менее хорошо иллюстрируют эту концепцию праведного страдания. Первая, из 1983 года, казалось бы, посвящена неделе экологии, но сюжет с горящей платформой и улетающим не то МиГ-23, не то Mirage F-1, говорит нам, что дело не только в ней.

Вообще, 1983 год оказался сложным для месторождения Новруз, расположенного в акватории Персидского залива. Сначала с платформой №3 столкнулся танкер, что привело к значительному крену платформы и ее последующей остановке, а дальше волны и коррозия сделали свое дело – крепление райзера на устье скважины было нарушено и с конца января – начала февраля 1983 года двести тонн нефти (а по некоторым оценкам и более 250 тонн) начали поступать из скважины в воды залива ежедневно.

Стоит упоминания тот факт, что соседи Ирана и Ирака до ситуации на Новрузе вообще-то довольно спокойно относились как к проблемам разливов, так и к экологическому воздействию нефтегазовой отрасли в целом. Данные о разливах могли искажаться, засекречиваться в связи с «коммерческой тайной» или «национальной безопасностью» или не собираться вовсе, если разлив был небольшим и его удавалось быстро ликвидировать.

Неполнота и разобщенность информации была так высока, что, например, сам факт столкновения танкера с платформой №3 датировался у разных ближневосточных исследователей то 1981, то 1983 годом.

К счастью, с платформы №3 была пробурена единственная скважина, тем не менее, заглушить ее удалось нескоро. Восстановить контроль над скважиной, закрыть ее, долгое время не представлялось возможным из-за высокой активности боевых действий в этой зоне. Месяц спустя, в марте, на злополучную платформу был совершен налет иракской авиации, итогом этого рейда стала воспламенение огромного нефтяного пятна, сформировавшегося в результате разлива. Закрыть скважину удалось лишь в середине сентября 1983 года ценой жизни 11 иранских нефтяников.